Журнал о современном танце и перформансе
О «Берёзовом соке»
рецензия-эссе
Антон Гусаковский – танц-художник.

После окончания магистерской программы в АРБ им. А.Я. Вагановой Антон проходил срочную службу в Академическом ансамбле песни и танца Вооруженных Сил Республики Беларусь. Этот опыт стал важной составляющей танцевального перформанса «Берёзовый сок».
Рецензия написана после просмотра перформанса в рамках фестиваля «Танец без ума от себя и от любви» 1 августа 2026 года.
«Берёзовый сок» | Каркас:
Развернуть
Антон в форме ставит камеру телефона почти в одно и то же место каждый день, отходит, чтоб целиком попадать в кадр, и танцует. На фоне неизменно существует лестничный пролёт, часто – музыка, иногда – швабра с ведром. Антон танцует один.

Параллельно перед нами живой Антон комментирует свои армейские дни, мы слушаем о брутальном и нежном и смотрим отрывки его восьми минут танца каждый день.

|| 6:45 убытие из военной части ||

|| 6 пролётов лестницы ||

||.. делаем вдох;........................................................................................................................

расслабляем тазовое дно ||


Антон встаёт под свет проектора, закрывает глаза и медленно нащупывает движение.
Видео заканчивается, а Антон – нет;
он танцует.
Он вспоминает, рассказывает, шахматы, уборка.
Антон виртуозно танцует народно-сценический танец. Прыгает-падает, моет сцену, вспоминает.

Антон танцует.
Здесь и далее: "Берёзовый сок" 01.08.2026 в объективе Артёма Сарки
внимательно дрейфую

Я чувствую легкий диссоциирующий аффект перформанса. Антон двоится перед нами, множится до народного ансамбля и снова остаётся наедине с собой. Мы всегда где-то между.

Бегунок восприятия свободно колеблется между сугубо личной линзой и моим остросоциальным настроением. Здесь армейский лексикон смешивается и уступает воспоминаниям о разговорах с дедушкой и бабушкой. Мы снова где-то между.

Трудно рассмотреть лицо Антона, который ставит камеру (нас) перед тем, как отойти для танца. Очень хочется вглядеться, но проекция Антона всё время ускользает на шторе.
Фокус удерживается не ритмичным расписанием армейских будней, которое незаметно стало частью общего шумового потока (мы же постепенно привыкаем ко всему) — всё внимание цепляется за представление той внутренней жизни, что протискивалась в это расписание и переполняла его.
Антон смотрит на нас и перетекает от разговоров с родными к стихам во время уборки, и врезается в экстатический народно-сценический танец. Вместе с ним лучезарная и заразительная по приказу искренняя улыбка вызывает зеркальный нервный смех. Из зрительного зала выходят бесы.

Антон снова погружается в движение самонаводящегося тела.

Мы где-то между улыбкой и отдалением от её причины. Где-то в воздухе между напряжённых пальцев танцующего Антона. Где-то между его прыжком и падением. Выученные в ансамбле жесты артистичны и обрушиваются на нас своей тотальностью. Каждый раз они подлавливают и озадачивают меня и самого Антона после его соматического затишья на танцевальном поле.
Это уютный эскапизм для головы и для тела, я не обязана узнавать в нём себя целиком, но я чувствую близость.
Атомарность стратегии «ухода в тело» меня не пугает. Смотрю на это как на эндогенный акт стремления к свободе. Стремления, которое каждый может взрастить и понять, которому, не обязательна погоня за полезностью и дисциплиной. «Уход в тело» может помочь другим прислушаться не к кричащему человеку. В версии Антона этот уход может быть призрачно прозрачным, всегда где-то между, в переходе, в обращении к себе и к людям. Я становлюсь внимательнее и трепетнее.
«Берёзовый сок» интроспективен, но он эмпатичен и без нудной праведности предлагает задержаться внутри чужого опыта ради поиска чего-то знакомого.
Моё внимание проходит через собирающую линзу и становится точкой наблюдения за своим внутренним человеком в нашем общем мире.
На материале года службы в белорусской армии Антон сделал перформанс-переход, где эстрадный артистизм и соматический опыт исследуются как плодотворные для движения фокусы, исследуются их проявления в форме крайнего танца. 

Но направленное вовнутрь (соматическое) присутствие Антона на сцене специфично для нас: в российско-петербургском зрителе деликатность движений откликается щемящим сочувствием и представлением одинокого и стойкого Антона в армии. А его артистизм мы трактуем как образ вынужденного поведения в настоящем социуме.
И непременно видится конфликт режима и свободного движения человека. 

Эта трансляция опыта происходит не по какому-либо указанию. Здесь мы сами переносим наш коллективный контекст на личный художественный контекст танцующего Антона (да, находящего свой танец в строгих армейских условиях). 
Всё органично. Нам нужен этот перформанс. 

Антон настраивает взаимопонимание через постепенное сближение контрастов: в словах, действиях, движениях; в результате — меня волнует весь спектр и моя реакция на выбор Антона.

«Берёзовый сок» питает разного зрителя. Мне открывается удовольствие от того, что это не ностальгическая, а благодарная работа. И наполненная крайностями и паузами. Она, как и я, где-то между.
В точке наблюдения за своим внутренним человеком, выходящим в наш общий мир.
заметки Антона Гусаковского
Про ощущение после показа:

мне понравилось, что сказал Рефн, презентуя свой новый фильм «Её личный ад»:

он очень личный, он много для меня значит. И как всё, что я делаю, он — продолжение меня. Всего того, что я хочу видеть, того, что желаю, того, что меня заводит и всего того, чем я хочу поделиться с вами.


после показа всегда рад, что показ уже позади. эту работу сложно показывать. и всегда чувствую освобождение после, как бывает после болезни, когда температура стремительно возвращается к норме.


есть привычка после показа этой работы отдать себя беседам со зрителями, побыть с ними рядом. там происходит постепенное заземление.

Про переходы мысли и переключение режимов во время «Берёзового сока»:

все режимы присутствуют всегда, 

поэтому есть возможность переходить с одного в другое 


там что-то про игру 

про усилие в расслабленность и про усилие в тонус 

сам по себе этот путь интересен 

интересен этот шов 

получается не сам режим важен 

путь и становится методом 


мне особенно трепетно, когда смену можно подхватить через зрителя через смотрение возникает мысль через обмен нашим присутствием дыханием такая аффективная коммуникация 


к каждому показу текст меняется. текст заново собирает и эти переключения 


возможность упомянуть в нарративе последний стих жени беркович 


рождество в июле 


присутствие праздника и жизни и сверхтонуса 


там в переключениях узнавание происходит иногда

узнавание классно в артистическое гнать 

это легкая радость 


и через пустоту приключение интересно складываются 

там сразу можно в орган уйти 


виртуозное как безопасный доступ к трюкам к падению к восхождению 

вообще артистическое ощущается горизонтальным 

виртуозное движением наверх (восхождением) 

соматическое движением вниз (извлечением) 


если говорить про конкретно армейский год 

там соматическое лечило замедляло позволяло взглянуть в себя. наблюдать за телом. восстанавливать его. слышать


виртуозное воспринималось как расписание усилий 

что вот 5 номеров танцуешь, ты профессионал, станцуй их качественно, а перед выступлением хорошенько насколько возможно длительно попрактикуй с телом. или уборка. научаешься убирать быстро и качественно и потом тело уже привыкает и уборка превращается в автоматизм усилия. там классно наблюдать как Лабан или Бернштейн с рабочими на производствах за своими лишними движениями и удалять/уточнять недочеты 

артистическое как игра и как костюмчик который вовремя надо снять чтобы к увольнениям выйти без этого артистического налета выйти собой чувствующим

Художник Артур Садырин

  1. «Искомый», 2025 | масло, холст на картоне
  2. «Взгляд внутрь», 2024 | масло на доске
  3. «Принесшая весть», 2024 | масло, холст на картоне
  4. «Осень», 2024

и«Вот розовый куст:

иЛегко написать цветы,

иЛистья труднее»

иМасаока Сики


| масло на плоском холсте

Стефания Соколовская. бровка

Санкт-Петербург
©2026 бровка
бровка открыта к сотрудничеству
brovkajournal@gmail.com